По следам мечты [СИ] - Вадим Степанов

Чью биографию не почитай, у всех одна и та же история — папа бил, папа пил, папа застрелился, повесился, пропал. И после этого у них начинался творческий подъем. То же, кстати, у супергероев — папу грохнули, надо за папу мстить. Почему-то кажется, что и комиксы пишут такие же недолюбленные отцами дети. А может в этом и есть секрет творческого прорыва и последующего успеха? В таком случае мне тут ловить нечего. С моим папкой мне в надрывные создатели не прорваться, только в клерки. Впрочем, может так и выйдет, если я буду распивать пиво на чужих диванах, вместо того, чтобы писать.

Я допил свой «туборг» и спешно попрощался с Соколом. Тот так и застрял на кухне, видимо, увлекшись поиском пива в холодильнике, и не особо протестовал моему уходу. Где-то, похоже, я неправильно себя повел, а, может, наступил на какую-нибудь больную мозоль. Разве так сразу поймешь. У нового знакомого порой мозоли находятся в таких неожиданным местах, что наступить на них по незнанию — легче легкого.

Я выбрался на крышу и с облегчением закурил. Странный вечер. Как раз то, что надо, чтобы продолжить писать.

Глава 4

«Андрей не был самым сильным в своем классе. Это как-то исторически сложилось, путем тщательной проверки на прочность. В его классе было тринадцать пацанов, и „по силе“, а значит, по авторитету и значимости он был седьмым. Не чмошником, которого каждый мог пнуть, но и не на вершине. Справедливости ради надо сказать, что Андрей и не стремился на эту самую вершину. Место вожака было очень шатким и уязвимым. Не было года, чтобы это самое место не проверялось на прочность. Последние три года, а это шестой, седьмой и восьмой классы, было прочно занято Сизым (Колей Сизовым), и казалось, останется за ним до конца школы. На самом деле, Сизый был не худшим вожаком, может, еще и поэтому на его место особо не претендовали, а порой и даже защищали. А драться за второе или третье место было глупо. Иерархия, сложившаяся путем естественного отбора с пятого класса, была устойчива и понятна. Пока вдруг в начале первой четверти девятого класса не появился новенький. Новенького звали Вадимом, но он просил называть его Шмелем, мол, такая кличка прикрепилась к нему в прошлой школе. Почему прикрепилась, не было понятно, фамилия у него была Игнатов. Но мы особенно не углублялись — Шмель и Шмель, тоже смешно. Вопрос стоял в том, на какое место в иерархии он метит. Но оказалось, что, так же как и выбор клички в новой школе, с этой проблемой Шмель тоже решил разобраться самостоятельно. Он ненавязчиво выяснил, кто самый сильный в нашем классе и на той же неделе, при очередной уборке листьев в школьном дворе, как бы случайно задел граблями Сизого. Тот, конечно, возмутился, и сам не заметил, как оказался втянут в драку. Хотя дракой это было сложно назвать. Сизый по своему обыкновению начал с захвата отворота соперника — так он пытался деморализовать врага, который был вынужден вырываться. Но со Шмелем этот номер не прошел. Как только руки Сизого оказались на отвороте пиджака, он, не мешкая, ударил в подбородок нашего лидера. Руки Сизого от неожиданности разжались, а Шмель, не давая ему опомниться, нанес еще несколько сильных ударов по лицу. Так кончилась власть Сизого, и снова начался разброд и шатания. Правда, Шмель до третьей четверти в нашем классе больше ни с кем не дрался, посчитав, что, победив самого сильного, он и так уже все доказал. Теперь он взялся за другие вершины. Он решил стать самым сильным среди девятых классов. И до конца полугодия вся школа наблюдала гладиаторские бои на старом крыльце за спортзалом. Правда у такого развития событий появился и другой нюанс: побежденный Сизый решил, что второе место может быть тоже почетным, и главное, надо бы всем объяснить — то, что его побили, во внутренней расстановке сил ничего не значит. Правда, некоторые ребята из класса с этим не согласились, и то, что было незыблемо на протяжении трех лет, вдруг тоже стало подвергаться сомнению. Школа превратилась в боевой лагерь, где все девятые дрались со всеми. Как назло в это время в школе решили возобновить старую традицию — игру в Зарницу. Школа делилась на два лагеря (синие и зеленые), все надевали соответствующего цвета погоны и после основных уроков начинались состязания. Особенно удались состязания на местности, которые проводились в лесу. Вот уж где все старые счеты и обиды проявились в виде нечеловеческих баталий. Скорая не успевала увозить окровавленных мальчишек, со сломанными носами, выбитыми зубами и сотрясениями мозга. Перед новым годом должна была состояться финальная часть соревнований, как раз в лесу. Причем эта часть состязаний обещала быть самой злой: чтобы заработать очки, надо было не просто найти флаг другой команды, но и сорвать погоны, которые носились на протяжении полугода, с противника.

Именно во время подготовки к этому страшному побоищу произошли сразу несколько событий. Во-первых, Шмель таки получил отпор, правда, аж от одиннадцатиклассника. То есть, пройдя девятый и десятый, он решил не останавливаться. И вот, получив отпор, он снова вернулся в свою вотчину, в свой девятый „А“ класс, где уже кипели нешуточные страсти. Оказывается, все-таки были ребята, которые хотели сместить Сизого и тому приходилось драться почти каждый день, чтобы остаться хотя бы на втором месте. Но то ли его сломила драка со Шмелем, то ли навык он с шестого класса потерял — сместили бывшего вождя аж до шестого места. Ниже по иерархии был Андрей, который сразу дал понять, что его не интересует дальнейшее падение рейтинга Сизого, да и вообще весь этот рейтинг не очень интересует. У Андрея были заботы поважнее, родители насели на него с требованием хорошо закончить девятый класс, чтобы потом перевести в какой-то блатной лицей с перспективой в дальнейшем пойти учиться в школу милиции. И меньше всего ему нужны были проблемы дисциплинарного характера и плохие отметки. Он сделал попытку отказаться от участия в Зарнице, но директор школы даже слышать не хотел о таком отлынивании. Директору вообще, почему-то, очень нравилась вся эта идея, даже после того, как на организованных стрельбищах, вполне себе боевыми патронами, был сильно ранен один из восьмиклассников. Но, видимо, „престиж“ школы, которая первая в городе возобновила патриотические игры, был важнее. Андрей не мог не участвовать, но делал это без особого фанатизма, ровно